?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Часть одиннадцатая

УЧЁНЫЙ АРБЕЛИН  И  ПОЛКОВНИК  ФСБ  ГАРГАЛИН
(из романа: Рим Фиктор. Чебачок к пиву. История одной мести. - Ек-г. 2013)

окончание

    Попав под фасцинацию шутливой игры, сам того толком не сознавая, Гаргалин ляпнул сгорача:
– Будь моя власть, не раздумывая разрешил бы Вам. Ужасно интересно было бы посмотреть, удался бы Вам такой эксперимент или нет.
– Так и разрешите. – сказал Арбелин, зная, что и без всякого разрешения теперь сможет проделать подобный эксперимент, имея таких помощников, как Денис и Альфа с отцом.
– Если бы быть уверенным, что не произойдёт ничего опасного. А то получится как в Германии.
Всё это звучало довольно весело, однако Арбелин отреагировал со всей серьёзностью.
– Обидные слова говорите, Станислав Анатольевич. Если бы я был паранойяльным злодеем, разве ж послал бы предложение в ФСБ. Намерения мои чисты и безвредны. Напротив, они полезны.

– Ладно, пошутили и хватит. – отступил Гаргалин. – Но вот вопрос не смешной. Где гарантия того, что всё сказанное и предложенное Вами – истина?
– Но давайте рассуждать по-другому. Предположите на секунду, что это и есть истина. Что тогда следует?
– Ну-у... Надо не допустить опасного психотропного воздействия.
– Вот-вот! Только не психотропного, а фасцинотропного. И надо как-то ему противодействовать, поставить щит перед деструктивной фасцинацией. Сможем поставить – смертников не будет. Неоткуда будет их брать, невозможно будет зомбировать. А коль среды для набора смертников и вообще террористов не будет, они как явление исчезнут. Разве для такого благого дела не нужна научная база и создание технологий раззомбирования и профилактики фасцинотропики?
Чёрт подери, в чем в чём, а в логике этому горбуну не откажешь. Остаётся узнать, истина ли то, о чём он с такой пылкостью глаголет, или чушь крокодилья.
Гаргалин ощутил неприятное посасывание в груди. Ему не хотелось, чтобы это было истиной. Ему очень захотелось, чтобы это было заблуждением.
Арбелин уловив некоторое начавшееся шатание в мозгах Гаргалина, решил включить другую технику беседы – вопросную. Знал, знал он великую магическую силу вопроса. Тот первобытный предок, у которого в башке возник вопрос, почему солнце всходит и заходит, и стал первым на планете учёным, исследователем. Вопрос побуждает к ответу. Задавать провокационные вопросы Арбелин умел.
– Станислав Анатольевич, как Вы полагаете, что общего между террористом-смертником и хроническим педофилом?
По глазам увидел Арбелин, что парадоксальность вопроса полковника крайне удивила – причём тут педофил? Но вопрос был услышан и Гаргалин лихорадочно искал ответ.
– Ну Вы и вопросики задаёте, Юлиан Юрьевич! Террорист и педофил…эээ… оба преступники. – облегчённо выдохнул он ответ.
– Это с юридической точки зрения. А с психологической?
Гаргалин потёр переносицу. Раз вступил в игру, надо продолжать, а ответ не выплёскивается.
– Может то, что оба целеустремлённые.
– Ай, как хорошо Вы сказали! Конечно! Но отчего же они такие?
Гаргалин удовлетворённый, что ответ почти угадал, снисходительно отдал Арбелину вожжи:
– Подскажите, я ведь не психолог.
– Всё дело в том, Станислав Анатольевич, что у того и другого в мозге образовалась нерасторжимая и неумолимая спайка между мотивом и подкреплящим его наслаждением, доходящим до экстаза. Террорист верит, что попадёт в рай прямо к ногам аллаха, он сладостно об этом мечтает, а педофил, однажды испробовав волнующее наслаждение от обладания непорочным детским телом и испытав при этом наисладчайшее сексуальное наслаждение, точно так же получает в своей нейропсихике впечатывание желанного поведения и уже не может отказаться от повторения. И террорист, и педофил фатально зациклены на услаждающей фасцинации. И потому неизлечимы. Педофила может выдернуть из педофилии только смерть или кастрация.
Гаргалин слушал внимательно и почти понял суть, потому что отреагировал довольно убедительно:
– Выходит и террориста можно выдернуть из райских фантазий кастрацией? А что у него кастрировать?
– Очень хорошо сформулировали. – Арбелин рассмеялся. – К сожалению, у террориста надо удалять часть мозга, точнее – часть крошечной амигдалы и ещё кое-что. Сложнейшая операция, человек превращается в равнодушное пресмыкающееся.
– И ради бога!
– Так проще и дешевле электрический стул или пожизненное заключение! Операция дороже.
– У меня вопрос в связи с этим. Выходит, все зависимости являются такими же впечатываниями в мозге?
– Правильно поняли, Станислав Анатольевич. Я знал одного филателиста, в КГБ, кстати говоря, служил, следовательно, был членом КПСС. Знаете какая у него была зависимость? Никогда не угадаете, она уникальна. Он заимел раритетную почтовую марку третьего рейха с изображением Гитлера. И носил её в самом укромном и безопасном месте – в партбилете. Вот она сила фасцинации!
Гаргалин ошарашено смотрел на Арбелина, розовея.
– В партбилете?!
– Именно.
– Верится с трудом. Откуда узнали?
– Его соседка рассказала. Прелестнейшая девушка… я с ней очень тесно дружил в те времена… Филателисты славятся хвастовством, вот он не удержался и показал ей марку. А достал её из партбилета. Неосторожный был товарищ.
– Растяпа. – проворчал Гаргалин. – Могла же донести.
– Нет, не донесла бы. Очень хорошая девушка, он это знал. Видите, что вытворяет с человеком фасцинация, дай ей только волю. Порой до дикости доводит.  Женатый и имеющий детей мужик ловит и насилует девочек и мальчиков. И вытворяет с ними жуткие непотребства. Маньяки, Чикатилы. Верится с трудом, а юридический и медицинский факт. Стержень их вывиха – закрепившаяся в мозгу сексуальная фасцинация в извращённом виде. Так что в борьбе с экстремизмом надо бить по фасцинации, ставить ей барьеры. – ловко переключил Арбелин ход беседы на главную тему.
– Всё, что Вы рассказали, Юлиан Юрьевич, очень интересно. – как можно мягче заговорил Гаргалин, переходя к исполнению своего главного замысла, который застрял в его сером веществе как фасцинация. – Но кто кроме Вас обо всём этом знает?
«Вот оно! –  воскликнул про себя Арбелин – Экспертиза им нужна».
– Вы имеете в виду, кто мог бы дать экспертное заключение на мои предложения? – спросил он холодным тоном.
Он понимал: перед ним обычный среднего ума и способностей чиновник, а у чиновника одна психология – как бы закончить дело ничем.
– Пожалуй и так. Есть, кто мог бы дать заключение? – Гаргалин отвел взгляд в сторону и про себя поморщился.
– Вам заключение какое нужно?
Гаргалин несколько растерялся:
–  Обыкновенное, как полагается, то есть точное и объективное.
– Вообще говоря, объективных заключений не бывает. Все они субъективные и зависят от интеллектуального уровня и психологии экспертов. Гениальный физик Резерфорд о гениальном открытии Эйнштейна сделал глупейшее экспертное заключение, что это чушь собачья.
Арбелин обворожительно улыбнулся, посмотрев прямо в уставшие от интеллектуального перенапряжения глаза Гаргалина.
Реплика Арбелина Гаргалина обескуражила. Такого понимания экспертизы он никогда не предполагал.
Арбелин продолжил:
– Заключение Вам необходимо о сути дела или формальное? Как полагается при отписках.
Он не сдержался, чтобы не уколоть чиновника, но и не корил себя, так как знал уже, что ему можно ждать только отписку – Гаргалин так ничего и не понял до конца, остался на верхушках.
Гаргалина же ироничные реплики Арбелина обидели:
– Почему же непременно отписка?
Арбелина занесло:
– Ну, хотя бы потому, что Вы чиновник, а чиновнику положено отписывать гражданам на письма и предложения. По закону. В течение месяца. А если дело сложное, то хоть и в полгода. Так ведь?
– Да, всё зависит от серьезности вопроса. Потому я и встретился с Вами. А Вы про отписку... обижаете. Разобраться надо. Значит, нужны серьезные эксперты, профессионалы.
– Да нет экспертов, нет их! Вот в чем загвоздка. – Арбелин мягко улыбнулся. – Если бы были…
– Но так не бывает. – удивленно взметнул глаза Гаргалин. – Всегда есть специалисты.
– А здесь тот случай, когда их нет. Был один. Юрий Кнорозов. Он и открыл  фасцинацию. Но он, к сожалению, уже в другом измерении. С 1999 года.
– И что, кроме него никого нет? – не сдавался Гаргалин.
– Ну, те, кто может понять, о чём речь, конечно есть. Когда Эйнштейн опубликовал свою статейку об относительности пространства, на земном шаре было все же пять человек, которые его поняли. Правда даже великий физик Макс Планк не до конца въехал. Специалисты по социальной психологии, нейрофизиологии, практической психологии в стране есть, и неплохие, но дать заключение они не смогут, ведь фасцинетика для них совершенно новое знание. Поспорить могут, возразить, подискутировать, поёрничать. Но не более того. Экспертиза предполагает обоснованное, со знанием глубин, заключение. А им ещё надо освоить новизну, которая им неизвестна. Так что нет пока экспертов. Представьте, что требуется дать заключение экспертов на теорию эволюции Дарвина в момент её опубликования. Кто смог бы? Некому, только сам Дарвин. Так и с фасцинетикой. Только один единственный пока эксперт есть – это я.
Попахивало манией. Гаргалину такой поворот не нравился. Без экспертизы никак нельзя было обойтись, а экспертов, видите ли, нету. Кроме этого горбуна.
– А вот, предположим кандидаты и доктора наук, Кисельчук, Цукерман, Миринков, Гарфункель, Матвеев, Скоробургатский, Франц? Разве не смогут они оценить?
– Оценить может даже продавец арбузов. – довольно резко отпарировал Арбелин, услышав перечисление лиц, незатейливый уровень которых прекрасно знал.
–  Они ведь не продавцы арбузов, а кандидаты и доктора наук. – чуть ли не интонациями пиетета произнёс Гаргалин, уважающий экспертов.
Арбелин понял, что разговор заходит в тупик. Конфликт же ему не был нужен даже при отписке. В конце концов, он знал, на что шёл, когда посылал свое предложение в Москву, на девяносто процентов предполагая отшвыривание. Жизнь на этом не кончается. Есть земной шар. Первая попытка закончится неудачей, но он обязан был её предпринять, иначе жил бы с неспокойной совестью. Но конфликта не надо. Чиновник на то и чиновник, чтобы при обиде мстить и пакостить.
– Да, профессионалы, доктора и всё прочее. Попробуйте, может и скажут что-нибудь путное. Я не ведаю, что им придёт в голову. – примирительно забубнил он. – Пригласите.
– Но Вы-то их не считаете на уровне экспертов? Я правильно понял?
– Абсолютно! Я всех их знаю. Кое-кого, кто помоложе, учил уму-разуму. Им ещё надо осваивать начала фасцинетики. Вряд ли то, что Вы от них получите, можно назвать экспертным заключением. Даже если они всем коллективом подпишутся. Вы бы еще доктора психологии Асмолкяна из Москвы пригласили. Он с вашей организацией давненько сотрудничает. Вот он о фасцинации наверняка слышал. В МГУ её немножко знают. Но он же полуидиот.
– Как Вы назвали? Асмолкян? – переспросил Гагарин, взяв ручку, чтобы записать.
– Асмолкян Лев Цилиандрович. Психолог.
Гаргалин записал.
– Вы, Юлиан Юрьевич, извините великодушно, но я действительно обязан организовать экспертизу. Не могу же я в Москву свое личное умозаключение отправить. Кто я такой, чтобы на ученые вопросы отвечать? Моя задача организовать экспертизу.
– И проверку. – добавил Арбелин. – Вы ведь в ФСБ, а не в Академии Наук.
– Ну какую проверку?! – засмеялся Гаргалин. – Зачем Вас проверять? Вы всё сказали, всё предложили.
– Так ведь может я американский шпион. – в тон Гаргалину пошутил Арбелин.
– Эти времена миновали. Теперь только экспертиза.
– И ладно. Только если честно – никакой экспертизы не надо. Лабораторию надо открывать, работать. Безо всяких экспертиз. Они только запутают всё. Даже чекист Дзержинский это понимал и без всяких экспертиз в 1924 году создал при ВЧК лабораторию по изучению нейроэнергетики и телепатии. Засекреченную. А страна была в разрухе.
Гаргалин обрадовался возможности вставить провокационный вопросец:
– Запад  интерес к Вашему сайту не проявляет?
– А кто его знает. Он же на русском. – отпарировал Арбелин.
– О, это сейчас не преграда, Вы же понимаете.
– Так ведь и там экспертов нет. Нет их на земном шарике пока. – успокоил Арбелин. – Но Вы правы, могут и разобраться, что к чему.
– Есть там коллеги? Не посылали им ничего?
– Коллеги есть, сайт мой читают. Восторгаются. Но они не из разведки.
Намёк на шпионаж Гаргалина кольнул и насторожил, но он не подал виду. Арбелин же не стал подливать масла в огонь, пошутил:
– В России с фасцинацией бы разобраться. А там как звёзды покажут. Наука ведь дело интернациональное. Иногда лет десять молчок, а потом такой бум начинается по всему шарику, не остановишь. Так было и с теорией относительности, и с психоанализом. У фасцинетики пока что инкубационный период. Накопление энергии. Я, кажется, немного поспешил со своим предложением, Вы уж, Станислав Анатольевич, извините меня. Беспокойства Вам доставил.
Примирительность слов и интонаций Арбелина Гаргалину пришлись по душе, разраставшаяся было антипатия поутихла.
– Я рад, что мы друг друга поняли. – встал он из-за стола. – Значит Вы не против, если я позвоню Вам об экспертизе?
Арбелин чуть не выпалил «рад, что мы не поняли друг друга», но сдержался:
– Конечно звоните. Хотя заключение мне уже известно.
– Вот  как?!  А вдруг Вы ошибаетесь?
– Был бы рад ошибиться. Очень любопытно было бы проследить ход рассуждений названных Вами лиц.
Он-то знал, что придумать они смогут только галиматью. Нет специалиста по фасцинетике, а психологи, политологи, пиарщики и информатчики такое нагородят, что свихнёшься. Многие из них даже слова «фасцинация» не слыхивали. И он понял, что проект его уже по сути похоронен.
И тут поизошло то, о чём Гаргалин потом жалел, да было поздно. Беседуя с Арбелиным, он всё время думал, а что если отпустить вожжи и дать возможность этому фанатику проделать эксперимент с городом. Ведь не Гитлер же он в самом деле, вон с каким пылом жаждет найти способы противодействия терроризму, значит мыслит не вредно, значит эксперимент проведёт по принципу «не навреди». И вдруг да получится у него. Это же будет лучше всякой экспертизы, как факт, подлежащий осмыслению. И тогда можно будет ему, полковнику Гаргалину, писать в Москву о поддержке инициативы уральского гения-кулибина. И это ему будет хорошим плюсом в карьере. А параллельно, как и полагается, он организует экпертизу, чтобы отчитаться и отписаться. Два зайца будет у него в руках, если эксперимент даст результат.
– Я вот о чём подумал, Юлиан Юрьевич. – сказал он. – Очень Вы убедительны. Что если мы с вами примем негласное соглашение. Вы же работаете, как эскулап, по принципу «не навреди», правильно я понимаю?
– Именно так и никак иначе. – подтвердил Арбелин, ещё не улавливая, куда Гаргалин клонит.
– Вот и занимайтесь своими экспериментами. Как Вы себе представляете фасцинофикацию, скажем, населения Бурга?
До Арбелина дошло, оказывается полковник не такой уж тюфяк, соображает, что успех эксперимента – лучшая экспертиза.
– Ещё толком не знаю. Ну, предположим, превращу горожан в весёлых плясунов дня на два. Годится такое для подтверждения фасцинофикации?
– Вполне. Это же безопасно, пусть себе весело попляшут. Живём ведь скучновато, из кризисов не выползаем. Вот и продолжайте. Вдруг да получится. Я первым буду аплодировать. Но всё время буду следить, чтобы Вас не потащило куда-то в опасном направлении.  Мало ли какие ошибки не бывают. Вы ведь от них не застрахованы, верно? От весёлых плясок до плясок безумцев ведь один шаг.
– Не ошибается тот, кто на печке бока греет.
– Значит работайте, Москва подождёт, а я буду отслеживать. Это моя работа. Согласны?
Арбелин такому повороту был поражён. Как непредсказуемы люди! Кто бы мог ожидать от серого чиновника, да ещё в ФСБ, такой дерзости. И как его дерзость толкова, чёрт подери. Он же сразу двух зайцев убивает: и точное заключение получает, и когнитивный диссонанс со своей совести снимает. Хотя риск тоже имеется. Вдруг в итоге я преподнесу нечто выходящее за пределы прогнозируемого.
– Не только согласен, но и восхищён Вами. Это неожиданно.
– Ну, не такие уж мы здесь динозавры. – польщённо улыбнулся Гаргалин. – Только о нашем соглашении никому, естественно.
– Могли бы этого и не говорить.
– А экспертизу я всё-таки организую. Самому любопытно, что учёный люд скажет о Вашем изобретении.
– Ваша воля, Станислав Анатольевич. Да Вам и положено так, понимаю. Только нагородят такого, что сам дьявол рехнётся и святым быть захочет. Вот увидите.
Он уходил от Гаргалина со странным ощущением удовлетворённости и тревожности. 
По дороге домой Арбелин прокрутил в памяти всю беседу и дойдя до позволения Гаргалина экспериментально свести город с ума, вдруг осознал со всей отчётливостью, что Гаргалин, сам того не понимая, подсказал ему способ привлечь внимание к фасцинетике. Да, да, именно так – свести город с ума, погрузить его в ярчайшую сумасшедшую массовую фасцинацию. И тем самым привлечь внимание общества. Нужно устроить массовый шок. Весёлый шок. Фасцинирующий шок.
Он остановился от охватившего волнения.
Так, приняв решение сгоряча, Гаргалин дал Арбелину сигнал перейти Рубикон.
Арбелин сигнал услышал.